О научном и мистическом способах познания реальности — … Заметки обо всем …
В последние годы в Российской печати, в том числе во вполне солидных и давно известных журналах и изданиях, например философских, таких как «Вопросы философии» и других (ранее защищавших так называемый материализм), религиозная и мистическая тематика начинает завоевывать себе вполне заметное «место под солнцем».
Так, в «Вопросах философии» были опубликованы статьи о «Розе Мира» Даниила Андреева, в качестве другого примера приведем и нашу статью — во втором выпуске «Вестника Российского Философского Общества» за 2002 год была опубликована краткая обзорная статья об эзотерической традиции в России [1], и такие примеры можно продолжать перечислять долго.
И все же, несмотря на это, довольно большое, количество публикаций, мистический способ познания (и вытекающее из него мировоззрение), явно нуждается в дополнительных объяснениях и пояснениях, и особенно в сравнении с научным способом (подходом).
Причем такое разъяснение, как мне кажется, необходимо как для большинства представителей науки (сюда можно отнести и философов), так и для многих представителей религии, эзотерических дисциплин и т.п.
Многие, как с той, так и с другой стороны, уверены, что их подходы разделяет непроходимая пропасть. С моей точки зрения, такой непроходимой пропасти нет, и это основная мысль данной статьи. Фактически, и в рамках так называемого рационального подхода (науки), и в рамках иррационального (религии, мистики, ясновидения и т. п.), довольно часто пользуются методами «противной» стороны. По ряду причин я ограничусь лишь тезисным изложением соответствующих аргументов, но надеюсь, что и такое рассмотрение окажется небесполезным.
Источники знаний — «Божественное или человеческое?»
С эзотерической точки зрения, многие научные открытия зарождаются не в ограниченном объеме личностного разума, а приходят, так сказать, извне (говоря языком оккультистов, «по определенному каналу», или, в терминологии мистиков, в результате «озарения»).
Разумеется, человек должен обладать потенциальной возможностью восприятия этих знаний. При этом интеллект как таковой важен, но одного интеллекта мало, как показывают достаточно многочисленные примеры очень умных, но неуспешных в науке людей.
Знания о материальном мире, уже осознанные духовными планетарными иерархиями (говоря общо — «Разумом планеты»), могут быть затем восприняты и конкретизированы отдельными выдающимися людьми. Этот процесс, в своей исходной основе, не так уж сильно отличается от получения знаний пророками и ясновидцами.
Разница, конечно, есть, и она особенно явно проявляется в способе конкретизации полученных интуитивных знаний.
Например, у так называемых «яснослышаших» может быть использована специальным образом настроенная способность сразу формулировать полученные знания в виде текста.
(Д. Андреев, в частности, достаточно подробно описывал, как именно он получал знания, изложенные в «Розе Мира» [2]).
В то же время ученые, например, представители естественных наук, свое интуитивное знание должны в конце концов оформить в виде теорий с использованием математических формул.
Этот процесс, также как и дальнейшая практическая апробация и уточнение полученных знаний, тоже может быть вполне творческим процессом, и, более того, может опять-таки включать в себя частичное взаимодействие с определенной областью сверхличностного разума планеты.
Очень многие мои коллеги-физики, «материалисты» или агностики, прочтя этот текст, наверное, могут сказать — ну нет у нас никакого такого «канала», просто достаточно развита интуиция и интеллект достаточно силен.
На самом деле канал связи у многих есть, но он работает на вне-сознательном уровне. И в любом случае интуиция и творчество — явления, которые никак не могут быть сведены (редуцированы) к механике белковых тел.
С этим утверждением, пожалуй, согласятся многие и найдется не так мало людей, которым близка мысль о «божественном» происхождении интуиции и творчества.
Как показывает практика, гораздо сложнее признать существование совершенно конкретных инстанций тонкого (божественного) плана, существующих в реально-материальных, но не обычных физических измерениях, обладающих разумом, волей, находящихся в определенных взаимодействиях с людьми (так, как это все описано, например, у Д. Андреева).
Здесь, конечно, есть большая сложность для стандартного научного подхода. Одна из проблем в том, что есть очень мало людей, которые готовы ответственно заявить, что они воспринимают реальность Ангелов, Стихиалий и т.д.
И все же сам по себе этот факт отнюдь не является препятствием. Число людей, непосредственно воспринимающих отдельные электроны, вообще равно нулю, но также равно нулю и число образованных людей, которые бы заявили, что они не верят в существование электронов, и вообще это выдумки горстки ученых.
Эпистемология (Достоверность).
Итак, тут дело не только в том, что число людей непосредственно воспринимающих «тонкую» реальность невелико.
Их, пожалуй, больше, чем людей, которые в состоянии внятно и убедительно объяснить и экспериментально доказать, что электроны или протоны (а тем более нейтрино) существуют. Дело также и в том, что метафизика, объемлющая явления тонкого плана (духовного мира), не так хорошо выстроена, как, например, физика.
В частности, нет такой общепринятой метафизической концепции, которую разделяли бы представители всех религий, оккультные исследователи всех стран, групп населения и т.п. В то же время внутри отдельных учений или групп людей существуют сложившиеся системы убеждений, подтвержденные практическим опытом (например, магическим или целительским), и для них реальность «потусторонняя», «иноматериальная» — это столь же основательный факт, как и реальность общепринятая, которую мы воспринимаем обычными органами чувств.
Разумеется, эти системы представлений имеют самую различную степень адекватности (так же как и наши системы представлений об обычном физическом мире).
В серьезных традициях проблема достоверности мистического опыта занимает важное место.
В христианстве, например, есть очень важное понятие «духовной прелести«, описывающее возможную иллюзорность восприятия духовной реальности.
Кроме того, в различных христианских конфессиях принято в целом по-разному относиться к самой возможности мистического опыта и восприятия.
Одно из различий в догматике христианских конфессий состоит в том, что протестанты считают, что во время молитвы Христос присутствует лишь в идеальном смысле, в то время как католики и православные считают, что это Присутствие реально
(см. Евангелие от Матфея 18, 20 — «ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них»).
Именно в Православии и Католицизме (Церкви Ортодоксальной и Церкви Вселенской)
поддерживается «магическая», «чудесная» сторона жизни, как на уровне веры, так и на уровне практических действий.
Вместе с тем, и в науке, в свою очередь, присутствует элемент «веры» (правда слово «вера» здесь означает обычную уверенность, мы не имеем ввиду веру религиозную, которая предполагает еще и особое душевное состояние восприимчивости к взаимодействию с Высшими Иерархиями).
Все системы наших представлений, и физических, и метафизических, основаны, в конечном счете, на опыте и уверенности (опять же подтвержденной опытом), что мир достаточно устойчив и законы, управляющие основными явлениями, основные закономерности неизменны или почти неизменны во времени.
Это дает нам время узнать эти закономерности и успеть ими практически воспользоваться.
Но ничто не дает нам гарантий того, что, например, гравитационная постоянная завтра внезапно не изменится. Физики просто этот день назовут «днем X» или еще как-нибудь и начнут строить новые теории и т.д.
Еще один из моментов, который до некоторой степени различает два подхода в, так сказать, методике познания — это воспроизводимость явлений. Воспроизводимость и повторяемость фактов — один из важных принципов в науке.
Брайан Джозефсон, лауреат Нобелевской премии по физике, высказывает мнение [3], что в науке о живом, в отличии от физики, важную роль играют единичные факты, которые нельзя воспроизвести по желанию (и, кроме того, биология и вообще наука о живом является дополнительной (термин Н. Бора) к физике и вовсе из нее не выводится).
Хотя мы и согласны с этой точкой зрения, но хотим отметить, что в тех случаях, когда это возможно, воспроизводимость феноменов использовалась для верификации и оккультных или мистических феноменов.
Скажем, то, что Благодатный Огонь нисходит каждый год во время Православной Пасхи уже много столетий подряд, а сбои в этом явлении если и происходили, то отнюдь не случайно, несомненно, убеждает людей в реальности мистических, чудесных явлений (и активно используется духовенством в проповеднической деятельности).
Что касается убедительности единичных фактов, то очень просто дело обстоит, например, с целительством. Одного единственного исцеления от тяжелой болезни, перед которой оказались бессильны обычные врачи (аллопаты, хирурги), достаточно, чтобы выздоровевший человек и его близкие поверили в реальность действий целителя.
Те, кого произошедшее лично никак не затрагивало, разумеется, могут скептично сообщить «о чисто внутренних резервах» организма и т. д. С другой стороны, деятельность систематически практикующего целителя можно, конечно, описать и статистически и по результатом оценить, насколько велики его способности.
Научные и «ясновидческие» явления имеют нечто общее не только с точки зрения специалиста, но и с точки зрения «пешехода». Действительно, для нормального человека (даже с высшим образованием) процесс построения теории или, так сказать, «выдумывания» новой формулы — это процесс абсолютно загадочный и мистический.
Он находится за пределами не только практического опыта, но и понимания (надо заметить, что и для самих ученых в том, что написанное на бумаге предсказание действительно, как потом выясняется, описывает реальность, есть какой-то оттенок мистики). И только практические успехи техники и других побочных продуктов научного исследования как-то убеждают людей, далеких от науки, в реальности таковой.
Поэтому люди вне науки могут только принять на веру утверждения ученых, а по практическим успехам убедиться, что в целом здание наука + техника достаточно добротно отстроено. Очень подробно о принятии на веру научных утверждений написано у М.И. Штеренберга [4].
Физика — мистике.
Физика как раздел метафизики играет важную роль не только как часть, описывающая материальный (физический) мир, но и как наука, существенно расширившая нашу ментальность.
Можно сказать, что физика вышла за свои пределы и добыла знания не только о плотно-материальном, физическом мире, но и о более общих закономерностях, которые проявляют себя как в физическом мире, так и в иных мирах. Например, физика научила нас, что экспериментальное изучение объекта сопряжено с его изменением. Велико это изменение или пренебрежимо мало, зависит от объекта (например, квантовый он или классический), но оно есть всегда.
Это изменило само представление об объективной реальности, которое базировалось на нашем повседневном опыте.
Реальности метафизические, иноматериальные, также обладают специфической объективностью, в частности они зависимы от нашего восприятия, если оно выражено в практическом взаимодействии. То же, кстати, верно и для психологии.
Хотя математические закономерности частично выводятся из наблюдений за повседневными явлениями, есть математические объекты и закономерности которые не сводятся напрямую к таким наблюдениям (например, мнимые числа или неевклидовы геометрии, см. Е. Вигнер [5]).
Логика и математика, и вообще законы человеческого мышления отражают некоторую самостоятельную объективную реальность, которая, в частности, способна описать (смоделировать) физический, но и не только физический мир.
То есть мышление человека (в том числе, так сказать, «обычная» его часть, которую не принято классифицировать как связанную с чудесным, сверхъестественным, телепатическим и т. п.) находится в контакте с некоторой реальностью, которая не совпадает с обычным физическим миром.
Таким образом, (на мой взгляд) можно утверждать, что даже наше «обычное» мышление не сводится лишь к обобщению впечатлений от внешнего обычно-материального мира.
(*) О способах мышления.
В дополнение к размышления о метафизической сути математики заметим следующее. Мысль (мыслеформу) можно рассматривать как относительно простую форму «магического пантакля», которая может преобразовывать различные субстанции, распутывать смыслы, разрешать парадоксы и т. п. Формула, математическая формула — это тот же «пантакль», еще одна его особая форма.
Она позволяет устанавливать, узнавать, каков характер связи между различными объектами.
Хороший художественный текст есть сложная мыслеформа (или, точнее, плотное выражение мыслеформы), неразделимая на части-формулы.
Мышление и, в целом, работа сознания за пределами мыслеформ, обладает и возможностью работы с более тонкими объектами, чем пантакли (но все же похожими на них), и другими способами трансформирующего воздействия. В целом обычная работа сознания грубо может быть описана как построение модели, и последующего действия по программе — действие «руками человеческими».
Более тонкие способы — это более прямое воздействие (с помощью «магического медиатора» — Зеркала) на объекты и субъекты, без промежуточного оформления в мыслеформы разных видов и уровней.
Можно это назвать (чтобы иметь какое-то название) «интуитивным потоком».
Проявленный в человеке, он сочетает в себе возможности обоих полушарий. Из этого интуитивного потока, несмотря на его непрерывность, может быть выделена дискретная порция знания, он может быть соотнесен с другими знаниями и т. д.
В обзоре [1] была представлена система принципов (Фохат, Сознание, Время, Душа, Вещество, Энергия, Пространство), осознанная во время медитации О. Генерозовой, Г. Лесовиком и И. Ульрих (описана в книге И. В. Ульрих [6]).
Эта система может показаться совсем не новой, поскольку в приведенном выше списке большинство п…
Источник: